Очень хорошим подарком для детей и солдат воинской части пос. Падали стал новогодний праздничный концерт, организованный ребятами Дома культуры пос. Известковый. Не первый раз юные артисты приезжают сюда в гости – уже давно наладились дружеские связи театральной студии Дома культуры и руководства воинской части в лице её командира К. М. Меликова и офицера по общественно-государственной подготовке С. А. Ипатова. «Мы постоянно выступаем здесь каждый праздник, – художественный руководитель ДК Татьяна Анатольевна Слободенюк не скрывает, что очень рада такому взаимопониманию. – Стоит только позвонить – нам всегда ответят: никаких проблем, помогут, организуют, выделят транспорт и помещение».
На этот раз воспитанники Т. А. Слободенюк, руководителя тетарального кружка Л. Н. Подгурской и начальника детского сектора ДК С. А. Волковой подготовили новогодние этюды, сценки, связанные с зимними праздниками.
… Новогодняя ночь. Родители Кати ушли куда-то, девочка заснула. И пришли к ней разные сны …
Какой Новый год без ёлки? Два лесоруба (Коля Волков и Ваня Михеев) решили отправиться в лес, чтобы воровски добыть зелёную красавицу. А она вдруг заговорила голосом Тани Устюговой, и, схватив обоих, принялась стыдить. После чистосердечного раскаяния «лесорубы» унесли на руках полученные в подарок ёлочки (на поверку оказавшиеся Катей Сметаниной и Леной Тихоновой).
… Видно, подзабыл народ, как правильно колядовать. Оттого-то девушки то и дело ошибались: «Суженый мой, ряженый, приди ко мне, контуженный». Или «нагаженный»… Вот и доигрались – чёрт с рогами явился, всех девиц напугал. Стали они по кольцам гадать – выпало идти замуж Тане … Принялись валенки кидать во двор – опять удача у Тани: залепила прохожему (Ване Михееву) в лоб. Но всё закончилось хорошо – ушла девица с суженым за кулисы под руку. «А свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала…»
Закончились гадания – начались сказки, и хорошо, что только в сказках бывает превращение. Дал Дед Морозко подарок – мама с дочкой поссорились, пожелали друг другу стать «курицей ощипанной» – и их «первое желание» сбылось… Отлично сыграли в этом этюде восьмиклассницы Таня Устюгова и Надя Фализова: кудахча и размахивая «крыльями», мама и дочка скрылись со сцены. Взрослые, представляете, если бы вдруг на самом деле сбылись все те пожелания, которые вы раздаёте друг другу?!!
Вместе с юными артистами Известкового выступает Катя Соломатова. Закончив в прошлом году поселковую школу, она продолжила дело, начатое в театральном кружке: Катя поступила в Биробиджанский колледж искусств, где обучается на режиссёра – организатора постановочных сцен.
– Всё благодаря Татьяне Анатольевне, – признаётся Катя. – Когда она пришла в клуб шесть лет назад, я пошла к ней в театральный кружок, а потом она же посоветовала поступить в колледж, который сама Татьяна Анатольевна закончила.
Сегодня студентка Екатерина Соломатова не только поёт и играет, как в школьные годы, но и сама создаёт сценки. Чтобы принять участие в новогодней программе родного кружка, Катя специально отпросилась у преподавателей ещё на несколько дней. Как знать, может быть, кто-то из тех ребят, что сегодня выступает на сцене сельского Дома культуры, завтра пойдёт по тому же пути?
Во всяком случае, когда смотришь сценки, разыгранные ими, слушая песни в исполнении Коли Волкова, Ани Синицы, Даши Сметатиной, Кати Тишкиной, Лены Васятиной чувствуешь: культура в посёлке не умирает вопреки всему.
… Зимний сон прошёл, а к девочке Кате вернулись родители, и на сцену выходят все юные артисты. Словно по команде, встали солдаты, аплодируя мальчишкам и девчонкам. И вдруг… Как оказалось, представление не закончилось – самое интересное только началось!
На сцену выкатились две ведьмы – спешили на шабаш, но, видно, ошиблись дверью. «Ведьмы» (Надя Фализова и Таня Устюгова) оказались профессиональными ведущими – как поначалу ни стеснялись парни в форме участвовать в конкурсах, ведьмы вытащили-таки их на сцену. Одним достался короб с подарками – звучала музыка, короб переходил из рук в руки – магнитофон замолкал – и счастливчик вытягивал какой-нибудь приз, который приходилось тут же одевать на себя: кому-то достался детский чепчик, кому-то лифчик, кому-то фартук. Другие с закрытыми глазами наряжали «ёлочки», которые изображали их товарищи, стоявшие на табуретках. В общем, вернулось детство. Все, кто был на представлении, хохотали до упаду, а парни, когда начались танцы, даже приударили за артистками. И куда делась стеснительность! Когда гости из Известкового выходили из солдатской столовой, где проходил концерт, кто-то из мальчишек, живущих в военном городке, спросил: «А когда вы приедете ещё?» – «На 23 февраля». – «А почему так поздно?»
Эдуард ОРЕШКИН.
Татьяна Ивановна, скромная и даже с какой-то грустью в глазах, оказывается не «болела» дачей, просто помогала мужу. А с детства она мечтала учить детей. Играла не в куклы, а в спичечные коробки. Коробочки – ряды парт, Таня – учительница. Вот и учила деток, всю жизнь работая воспитателем в детском саду.
– Жена моя – романтическая, очень ответственная, где-то даже скрупулёзная. Высмотрел я её в поезде. Да пусть лучше она расскажет.
Она была немногословна.
– Когда он возвращался из Архангельска, я в Уссурийск ехала. В одном вагоне оказались. Познакомились. Писал письма про новый город. Приехала. Долго любовалась сопками, Амуром, красотою. Помню, как в бывшей прачечной около Дворца спорта устроили пять квартир. Одна – наша. Хорошо жили. Стены из толстенных брёвен, тепло, газовые печи.
– Душ крепчайший, что тебе Шарко, – встревает с удовольствием Виктор. – Остановка автобуса рядом. Живи себе.
– А вы откуда знаете? Тоже в прачечной жили?
– Я в гости приезжал. Всегда езжу! Люблю у них гостить.
Татьяна Ивановна, удивляясь сама, говорит тихо:
– Сколько лет прожили вместе, казалось бы, всё пережито, переговорено, а нет: и говорить не надоело, и молчать хорошо. И не раздражает ничто. Сейчас только поняла, какое это счастье – всё сохранить на долгие годы.
К праздникам она не хотела ёлку, а мечтала о большой еловой ветке с шишками. Сосед привёз пять веток, но шишки на них не такие. Мечта остаётся до следующих Святок. А впереди Крещение и Татьянин день.
«… От Рождества
до святого Крещения
Святки с тобою вдвоём.
Зимние месяцы, тёмные месяцы
Вместе переживём…»
Галина ЖЕСТКОВА
Интересуюсь мнением профессионала по поводу возможного, якобы, возрождения комбината. Ответ серьёзный:
– Не получится. Где ёлки? Древесина нещадно вырублена и вывезена, уничтожена пожарами. Разве небольшой картонный комбинат. Тут лиственница сгодится. Но ведь нужен белёный картон, значит, лиственницу белить. Мне кажется, не осилить нам. Нужны большие деньги. Разве вот Дерипаска либо другой. И кадров мало осталось. Коль поднимать комбинат, то надо сразу учить кадры. Ведь сейчас вряд ли приедут. Да мне и вовсе кажется, что это самое возрождение ЦКК у нас периодически перед выборами «начинается», после них прекращается. И рынка сбыта не будет. Специально и угробили – из-за рынка.
Весёлый брат невесело шутит: «Америке легче построить тут завод. Нас травить, а себе целлюлозу переправлять. Всякую бяку к нам вывозят».
Так до помидоров и яблок китайских докатились наши разговоры. И оказалось – орденоносный целлюлозник, как и его брат, одержимо содержал многие годы дачу. Тут воспоминания вновь потеплели. На свет была извлечена самодельная толстенная книга-академия, с которой, возможно, мы познакомимся на другой странице газеты – «Усадьба».
– А был такой комбинат! Каждый котёл варил по-своему.
– Как это?
– А так это. Вот, к примеру, температура 148, давление 7 атмосфер, кислота 5% – целлюлоза вышла хорошая. Отличная целлюлоза. Другой котёл: все параметры точно такие же – целлюлоза другая. Вымыли котёл, закрыли, но, может, вентиль чуть-чуть пропускает – уже другая варка. Каждую варку я записывал, затем сопоставлял. Заметишь разницу, добавишь пару градусов – получишь результат. Варка целлюлозы – дело кропотливое. Грузим котёл час, кислоту закачиваем, пускаем циркуляцию, подогреваем теплообменником до 110 градусов (тоже где-то час). Пропитка – столько же. Затем подъём до крайней температуры, 140 градусов. Теперь следим за цветом щёлока (прибор покажет). На этой цифре варку прерываем. Снижаем давление. Рассчитываем, за какое время щелок потемнеет, и пускаем газ, сбрасываем давление. Тут нужно очень большое внимание. Опыт приходит, конечно, не сразу.
– А как вы узнаёте, что «другая» целлюлоза?
– Анализы показывают. Тут и пригождаются записи по каждой варке. Старались бригадой. «Чёрных» варок не допускали. Теперь живём воспоминаниями.
– А вспомните что-то из ряда вон выходящее.
– Пожалуйста. Пожар. Загорелась галерея, которая подаёт щепу в цех. Беда! Рухнула вся галерея, выдающая готовую продукцию. Но в процессе участвует хлор! Опасность взрыва. Принимаю решение: сбрасываем давление в котле, чтоб не допустить больших разрушений. За этот случай я получил министерскую премию.
Запомнилась поездка в Красноярск, на завод искусственного волокна, по обмену опытом. В группе была и Нина Ивановна Почечуева. Вот мы там выступали с нею, вразумляли сибиряков, почему вязкость целлюлозы разная. «Ёлка растёт на болоте – целлюлоза хуже; на сопке росла – вязкость лучше. Отсюда и сложность варки. В технологии предусматривайте». Нина потом шутила: «Мы отработали командировку, вы – нет».
Работали на совесть, жили надеждами – и всё пропало.
Чтоб сменить настроение, перевожу разговор к Виктору, работнику КнААПО, в своё время он был лучшим клепальщиком Хабаровского края. Завод-то работает и сегодня.
– Завод сохранили, – посерьёзнел гость, – но разве так, как раньше, он работает? Госзаказа нет. Так, реставрация, ремонт.
– Но всё-таки, Николай Анатольевич, – любопытствую я, – как работали? Мне не приходилось беседовать с целлюлозниками.
– А просто работали. План выполняли. Не дай Бог не выполнить! Звезда над корпусом горит – значит план за сутки выполнен. Заступаю на смену с четырёх дня до 12 ночи. Начальник звонит: «Надо дать за сутки 16 варок». Варка – это 25 тонн целлюлозы. Котёл 320 кубометров – 120 кубов кругляка. Вагон! Чувствуете, какие объёмы?
– С трудом. А была востребована вся ваша целлюлоза?
Тут и весёлый брат вступил в разговор, не выдержал:
– Наша целлюлоза по некоторым показателям лучше американской. Рынок был – вся Азия: Китай, Бангладеш, Индонезия. Очень кстати Америке пришлась наша перестройка. Не зря Горбачёва боготворят.
– Рынок перешёл американцам, а наш комбинат, детище наше погибло, – с горчинкой констатирует Николай Анатольевич. – Сколько труда, судеб сколько! Ведь комбинат полгорода построил. Правда, недовольство высказать русскому человеку – наипервейшее дело. Говорили, мол, комбинат губит Амур. Наоборот вышло: погиб комбинат – гибнут и Амур, и рыба, и лес.
