– Летом – в лес. Собрались раз по землянику, одни дети да тётя Нюра с нами. В Амурске лес валежником засорен, а там чистый! Километров 5-6 до вырубки прошли, горочка (мы красной горкой называли), больших деревьев нет – земляника не любит тень. Разбрелись. Я успела совсем немного ягоды набрать, вдруг выскочили страшные дядьки, обросшие, дикие – дезертиры. Вырывают лукошки – хлеб, наверное, искали. Ягоду в фуражки высыпают. Тётя Нюра стала нарочно кричать: «Федя! Федя!» (трактор издалека был слышен). Эти как появились, так и исчезли. Испортили нам настроение. Не стали больше ягоду собирать.
А зимой, бывало, мама пошлёт на сеновал… чаю набрать. Заварки-то не было, я листьев земляники из сена навыбираю, и такой ароматный чай завариваем – куда там цейлонскому. Я и сейчас на даче подушки травой набиваю. И домой одну прихватила. Приляжешь – и будто на сеновале.
Осенью папа сделал нам с мамой цепы. Знаете, что это?
– Знаю. Свободная «конструкция» из двух палок и кусочка ремня – молотить.
– Стала мама меня учить: «Давай считать: раз-два – я бью, затем – ты. Чтоб не ударить друг друга».
Трудились всю войну, а потом не легче было. Карточки отменили, хлеб стал коммерческий, 10 рублей килограмм. Неделю стою в очереди, придут наши, купим на всех. Учёбу пришлось прервать. Только в 18 лет я снова в пятый класс пошла. Закончив семилетку и Кузнецкое педагогическое училище, сама выбрала направление. Шёл 1951-й год.
