– А мы с мамой посеяли в огороде просо. Малюсенькие всходы появились – и уже трава их глушит. Пололи. Вы знаете, какая крупа из проса получается?
– Знаю. Пшено.
– Мы это пшено стаканами продавали, чтоб ржаной муки купить. Собравши урожай, едем с мамой на мельницу, 20 километров. Там в очереди день прождём. На обратном пути голод донимает, обменяем кружку пшена на картошку, подкрепимся – и снова в путь.
Жили в Кузнецке под Пензой, на железнодорожном переезде. Папа машинист был. В километре от вокзала светофор. Линия вечно занята, и около нас много поездов подолгу стояли. Военные эшелоны. Солдаты выменивали у нас картошку на портянки, мама шила из них нам шароварчики, а то и платьишки.
Снегоочистителей не было, мы, 11-летние, расчищали пути. В 7 часов утра уже на линии. За лопатами бегом бежали, чтоб удобную выбрать. На платформу снег забрасываем, затем сами взбираемся на неё и едем за город, постепенно на ходу сбрасывая снег. Взрослые тревожились за малолеток, машинист плавно трогал и ехал без толчков, чтоб не свалились, не дай Бог. А мы до того попривыкали, что иной раз в школу на подножке подъезжали. Силы-то не было. На уроках зачастую засыпала от усталости и голода. Стали на переменке подкармливать: пустой супчик да крохотная булочка.
