Всё ждала, когда своё слово скажут амурчане, которые волею судьбы оказались лишены на старости лет каких-либо привилегий и льгот.
Про нас, сотрудников редакции, говорить не приходится. Те, кто ушёл на пенсию в 90-х годах, звание ветерана не могли получить в принципе – работа эта затухала напрочь. А в двухтысячных для ветеранства стали требовать предъявить государственные если не награды, то хоть грамоту. Так районных газетчиков и в советские времена наградами не баловали, что уж говорить про нынешние… Верой и правдой прослужив печатному слову кто 40, кто 35 лет, ветераны редакции в общем-то ни на что и не претендуют. «Спасибо» из уст читателя – это высшая похвала для нас. Спасибо и вам, дорогие друзья, что вы всегда с нами. А тут и разговор наконец-то произошёл. Моя собеседница Светлана Алексеевна Голубченко, ветеран СУ-851, так и спросила:
– Что же делать-то нам, ничем не отмеченным, без всяких званий? Почему государство вычеркнуло нас напрочь из всех своих программ? Посчитала как-то награды мужа: ордена, медали, знаки отличия – с десяток наберётся. Я тоже работала, а ещё растила детей, дом вела. И теперь оказалось, что я никто и зовут меня никак. Ни бесплатного проезда, ни 185 рублей, ни лекарств хотя бы за полцены. Трудового стажа у меня – чуть ли не 40 лет, знаю женщин, у которых стаж ещё больше.
Как нам выживать дальше? Пенсия – 2800, за декабрь за квартиру заплатила 1200. Оставшиеся 1600 – на все нужды. Единственная помощь – жилищная субсидия. За телефон – по полному тарифу.
Кто знает: останется ли на дачный период половинная стоимость проезда простым пенсионерам – с 55-летнего возраста для женщин и 60-летнего для мужчин?
С одной стороны, хорошо тем, кто продолжает работать, не уволен, не потерял место. Любая зарплата – пусть в сотню-другую, не говоря о тысячах – на вес золота: можно даже детям и внукам помочь. А с другой стороны, официальная зарплата плюс пенсия – и можно вылететь из рядов жилищных субсидионников. Коммунальные платежи заберут из кошелька всё, что можно. Вот и считай-подсчитывай, что выгоднее.
Как же это всё надоело! Считать роскошью для себя болезни – на лекарство денег не напасёшься, поездки за пределы Амурска и дачного участка, новую одежду, кусочек колбасы или сыра на завтрак.
– Вы, в редакции, наверное, знаете всё, – понадеялась на нашу осведомлённость моя собеседница. – Скажите, есть в мире страна, где бы пенсия была ниже прожиточного минимума? Как назвать подобное отношение к пожилым людям, старикам, взметнувшим своими руками, плечами, умом наше государство на уровень самых могущественных в мире, наработавших несметные богатства в закрома Родины? И за это нам назначена пенсия, на которую прожить по человечески невозможно? Циничное, хладнокровно рассчитанное унижение. Если уж на то пошло, государству над всеми этими монетизациями, субсидиями, льготами надо горькими слезами рыдать от стыда перед всем миром.
Что ответить дорогой амурчанке? Нечего. Я другой такой страны не знаю…
Любовь ГУСЕЛЬНИКОВА.
