– Но всё-таки, Николай Анатольевич, – любопытствую я, – как работали? Мне не приходилось беседовать с целлюлозниками.
– А просто работали. План выполняли. Не дай Бог не выполнить! Звезда над корпусом горит – значит план за сутки выполнен. Заступаю на смену с четырёх дня до 12 ночи. Начальник звонит: «Надо дать за сутки 16 варок». Варка – это 25 тонн целлюлозы. Котёл 320 кубометров – 120 кубов кругляка. Вагон! Чувствуете, какие объёмы?
– С трудом. А была востребована вся ваша целлюлоза?
Тут и весёлый брат вступил в разговор, не выдержал:
– Наша целлюлоза по некоторым показателям лучше американской. Рынок был – вся Азия: Китай, Бангладеш, Индонезия. Очень кстати Америке пришлась наша перестройка. Не зря Горбачёва боготворят.
– Рынок перешёл американцам, а наш комбинат, детище наше погибло, – с горчинкой констатирует Николай Анатольевич. – Сколько труда, судеб сколько! Ведь комбинат полгорода построил. Правда, недовольство высказать русскому человеку – наипервейшее дело. Говорили, мол, комбинат губит Амур. Наоборот вышло: погиб комбинат – гибнут и Амур, и рыба, и лес.
